ДАЁШЬ «ЗОЛОТОЙ ЧЕРВОНЕЦ»!

К 100-летию финансовой реформы Григория Сокольникова.

Очевидно, что наша (как и мировая) экономика переживает непростой период. Сказываются просчёты, допущенные в ходе реформ 1990-х и позднее. Всё более негативно влияют на развитие введённые против нас беспрецедентные санкции. Свет в конце тоннеля пока слабо различим, хотя что-то удалось скорректировать, изменить, успешно идёт импортозамещение. Но впереди много работы и испытаний. Почему бы не присмотреться к опыту прошлых десятилетий?

Два года назад отмечался вековой юбилей начала Новой экономической политики (НЭП). Во всём комплексе преобразований (они были продиктованы необходимостью развиваться, а не дотла всё разрушать) важное место занимала финансовая реформа 1922–1924 годов. Её организатором и исполнителем был Григорий Яковлевич Сокольников, личность, ярко блиставшая в политике. Он участник крупнейших событий, например боёв на улицах Москвы в ходе Декабрьского восстания 1905 года. А в 1917-м вместе с В.И. Лениным он возвращается в Россию, активен в подготовке и проведении Октябрьской революции. Не все помнят, но Сокольников в марте 1918-го от имени Советской России подписал Брестский мир с Германией. Сражался на Гражданской войне: в 1919-м командовал 8-й армией Южного фронта, громя воинство Деникина. Но, пожалуй, всё меркнет в сравнении с тем, что именно Сокольников, как народный комиссар финансов СССР, успешно осуществил одну из сложнейших финансовых реформ в истории России.

В 1922-м, когда она начиналась, рыночные преобразования стартового этапа НЭПа уже шли. Военный коммунизм загонял страну в тупик, государству, чтобы сохраниться, требовался смелый поворот. А ведь ещё в декабре 1920-го руководители большевиков твердили о необходимости «решительно и бесповоротно» продолжать политику, опробованную в годы Гражданской войны. Но в марте 1921-го после череды крестьянских восстаний и замены продразвёрстки налогом сам собою начался переход к рынку. Следует отметить: никакого плана перехода не было, действия разворачивались как бы на ощупь – по сути, бессистемно.

К концу 1921 года государство сняло последние ограничения для развития рыночных отношений в экономике, включив в их орбиту наиболее значимого производителя, на которого делалась ставка, – государственные предприятия. Появляются предпосылки для полноценного включения в экономику всех рыночных механизмов. А как возможна их чёткая работа без нормального денежного хозяйства?

Но осознать необходимость проведения финансовой реформы ещё не означает возможности её успешно провести. Надо было учитывать, что финансовая система той поры несла на себе отпечатки разделения страны на части за годы Гражданской войны. Как писал Сокольников, ещё осенью 1921 года, например, на Дальнем Востоке господствовала японская иена, в Средней Азии, в Бухаре, была бухарская бумажная валюта, в Хиве – хивинская бумажная валюта. В Армении ходили армбоны, в Грузии – грузбоны, в Азербайджане – азбоны. Батум был напрочь «оккупирован» чужими валютами. А, скажем, в Крыму и Одессе в связи с контрабандной торговлей и прочими особенностями юга в обращение широко внедрялось золото. Уж не говорю, что в Петрограде и Москве золото, серебро и инвалюта вообще становились единственными средствами накопления. Повсюду при этом наблюдалась инфляция. Противостояние с ростом денежной массы тогда закончилось победой… именно её самой. Ситуация требовала не тривиального решения, и оно было найдено в виде предложения создать ещё одну денежную единицу – золотой червонец.

Появился Декрет Совета Народных Комиссаров РСФСР от 11 октября 1922 года «О предоставлении Государственному Банку права выпуска банковских билетов». Пункт 3 указывал, что «банковые билеты, выпущенные в обращение Государственным Банком, обеспечиваются полностью, причём не менее чем на 1/4 их суммы по номинальной цене – драгоценными металлами и устойчивой иностранной валютой по курсу на золото, а в остальной части – легко реализуемыми товарами, краткосрочными векселями и иными краткосрочными обязательствами». В стране вводились по-настоящему «твёрдые деньги», задачей которых была стабилизация денежной системы.

В 1923-м золотой червонец, как и его создатель – Григорий Сокольников, проходил своего рода тест на «твёрдость». Потребности экономики, а часто желание решать проблемы за счёт денежной массы, могли привести к тому, что и червонец имел шанс скатиться к обыкновенному дензнаку. Сокольников в 1924-м писал: «…если промышленность не сумеет ограничить свои требования, если будет проявлен только ведомственный подход, только забота об удовлетворении потребностей сегодняшнего дня и будут упущены интересы завтрашнего дня, то денреформа будет поставлена под угрозу». Далеко смотрел нарком, чему, похоже, можно поучиться нашим финансистам.

Борясь против дефицита бюджета, Сокольников буквально «дрессировал» руководство промышленности. В 1924 году он констатирует: «В прошлом году мы покрыли дефицит в сумме 167 миллионов. В этом году мы торговались, покрыть ли 72 миллиона или 40, и думаю, что покроем 40, и ставим транспорту требование с октября будущего года давать некоторый доход. НКПочтель (Народный комиссариат почт и телеграфов СССР. – Ред.) становится бездефицитным. Есть такие отрасли, как нефтяная, которая в прошлом году потребовала 25 миллионов, а сейчас не получит ничего. В угольной промышленности идёт дело к значительному улучшению. Из отраслей промышленности наибольших забот, по-видимому, будет требовать металлическая промышленность». К началу 1924-го усилия по стабилизации денежной системы стали давать зримые плоды. Прежде всего, удалось победить дефицит бюджета. Сокольников отмечал: «Наш бюджетный дефицит 15 миллионов рублей в месяц. При таких условиях эмитируемая валюта значительно колебаться не сможет». Вот что означало правильно принятое решение и точность расчётов!

Постепенно червонец стал основной денежной единицей. Уже в начале 1924-го 4/5 денежной массы, которая была в обращении, выражалась в устойчивой валюте – в червонцах, а около 1/5 в совзнаках. Они играли роль мелкой разменной монеты. Неудобство было в том, что совзнаки в отличие от червонцев подвергались эмиссии. Это создавало проблемы при обмене одних денежных единиц на другие. Жизнь диктовала: надо отказываться от совзнака. Это стало возможным, когда денежные операции пришли и в деревню, что позволяло отказаться от прямого товарообмена. Оценивая значение создания разветвлённой денежной системы, Сокольников говорил, что лишь после того, как валютный мост между городом и деревней появится, промышленность сможет развиваться не только за счёт маленьких городских оазисов, но и действительно опереться на все ресурсы деревни, с одной стороны, и развитие внутреннего рынка – с другой.

Окончание реформы пришлось на 1924 год, когда создаются новые «твёрдые» советские рубли и из обращения изымаются совзнаки. Вышли Декреты СНК СССР «О выпуске государственных казначейских билетов», «О прекращении эмиссии советских денежных знаков, стоимость которых не обозначена в твёрдой валюте» и «О порядке выкупа советских денежных знаков, стоимость которых не обозначена в твёрдой валюте». Документы закрепили уже нормально функционирующую денежную систему.

Можно сказать, что финансовая реформа стала венцом, основой экономических преобразований в системе НЭП. А Сокольников с его знаниями, энергией и смелостью оказался в нужное время на своём месте. При проведении реформы он показал себя специалистом, который понимал суть и значение денег в экономике, ясно определил задачи реформы, твёрдо и в то же время гибко достигал нужных стране целей. Люди такого склада явно востребованы сегодня.

Игорь ЛОЗБЕНЕВ, учитель истории, доктор исторических наук, Москва.

Оставьте первый комментарий

Оставить комментарий

Ваш электронный адрес не будет опубликован.


*


четырнадцать − 7 =