ПОЭЗИЯ «ОТТЕПЕЛИ»

Куда делась «стадионная поэзия»? Сегодня вообще сложно поверить, что она была… А ведь середине прошлого века Вознесенский, Евтушенко, Ахмадуллина и другие поэты того времени легко собирали на свои выступления целые стадионы желающих послушать. И это был прорыв!

С чего всё началось?

Речь Никиты Хрущева на ХХ съезде КПСС в 1956 году стала откровением для поколения молодых и умных, уже не заставших ни революции, ни Гражданской войны, людей, чьи сердца «требовали перемен».

Нет! Они не были диссидентами в том смысле, в котором мы понимаем это слово сейчас. Они видели свою миссию в «исправлении ошибок», но не в попрании основ. В 1971-м Василий Аксенов говорил с трибуны V съезда писателей: «Любые попытки представить нашу литературу как литературу нивелированную, догматическую должны разбиваться о факты…  Наше единство в нашей марксистской философии, в нашем историческом оптимизме, в нашей верности идеям XX и XXII съездов. Напрасны попытки некоторых недобросовестных критиков представить нас как нигилистов и стиляг…  Я благодарен партии и Никите Сергеевичу Хрущеву за то, что я могу с ним разговаривать, с ним советоваться. Мы хотим говорить с отцами, и спорить с ними, и соглашаться в разных вопросах, но мы хотим, чтобы отцы не думали, что у нас в карманах камни, а знали, что у нас чистые руки». И сорвал бурные аплодисменты.

Время этих молодых и умных людей началось в 1958 году, когда на площади Маяковского установили памятник Маяковскому. У памятника сразу стали собираться любители поэзии и по собственной инициативе начали читать стихи Маяковского. Вскоре к ним  подтянулись и поэты. Этим сборищам никто не препятствовал, и стихийную трибуну возле Маяковского стали все чаще посещать диссиденты. Стихи становились все острее, а обсуждения – все более критическими. Начались задержания. Осенью 1961 года произошло несколько столкновений любителей поэзии, среди которых было много пьяных и диссидентов, с дружинниками. После этого выступления «под Маяковским» были прекращены.

Следующим хождением поэтов в народ стала серия из пяти вечеров в Политехническом музее в августе и сентябре 1962-го. Тогда Марлен Хуциев заканчивал съемки фильма «Застава Ильича». Фильм очень понравился министру культуры Екатерине Фурцевой. Она сделала только одно замечание – во второй части нет кульминации. Хуциев согласился и предложил доснять сцены на поэтическом вечере. Для этого с разрешения Фурцевой режиссер договорился с поэтами, в Политехническом музее был арендован зал, а МГК ВЛКСМ распространил билеты среди студентов московских вузов. Объявление о большом вечере поэзии произвело фурор. В музей ломились тысячи безбилетников. Начиная со второго вечера поэтические чтения уже сопровождали отряды конной милиции.

Те 20 минут документальной съемки, которые после всех цензурных сокращений все-таки вошли в фильм, стали главным видеодокументом и памятником советской оттепели. После того, как съемки фильма закончились, вечера поэзии в Политехе продолжились. Но даже большая аудитория музея вмещала всего 820 человек, а желающих были тысячи. В итоге московские власти согласовали поэтические вечера на стадионе «Лужники», правда, взяли они не большую арену на 100 000 зрителей, а малую – на 14 000. Но это, несомненно, стало событием!

Первый вечер состоялся 30 ноября 1962 года. С этого момента любовь к поэзии в СССР превратилась в нечто стихийное, массовое и почти неуправляемое. «Шестидесятый год прошлого века (плюс-минус пару лет) дал старт совершенно особенному периоду, который закончился естественным образом где-то в начале девяностых, – вспоминал писатель Сергей Литвинов. – Никогда и нигде поэзию не любили так сильно, как в СССР в течение этих тридцати лет».

«Как захватывающе интересно было просто на них смотреть и слушать их, родившихся в тридцатых, начинавших писать стихи в сороковых, издавших первые сборники в пятидесятых, ставших всемирно известными в шестидесятых, вошедших в школьные хрестоматии в семидесятых, выпустивших собрания сочинений в восьмидесятых!» — писал в 1987 году Феликс Медведев, предваряя большое интервью с поэтами в «Огоньке».

 «Что нового внесли поэты-шестидесятники в нашу жизнь? – вопрошал Евгений Евтушенко в интервью 1987 года. – Первое – резкая антикультурная направленность. Она была общей для всех нас, несмотря на разницу индивидуальностей. Второе – «детабуизация» всех тем, на которые были наложены писаные или неписаные табу. Третье – отвращение к «барабанному» патриотизму, к национальной ограниченности. Четвертое – новый поэтический язык, включавший свежую ассонансную рифмовку, поиск новых ритмов, метафор, интонаций, безбоязненное употребление современных, даже подчас жаргонных оборотов, так называемых «непоэтических» слов. Пятое – расширение поэтической аудитории до площадей, заставившее читать стихи даже тех, кто их раньше не читал. Шестое – триумфальный выход русской поэзии на международную арену».

Выступления на стадионах, в концертных залах и заводских цехах, немыслимые 200-тысячные тиражи поэтических сборников – все это трудно представить в современной России.

Оставьте первый комментарий

Оставить комментарий

Ваш электронный адрес не будет опубликован.


*


1 × 5 =